Как и многие люди во время пандемии, я внезапно оказался в заточении, проводя долгие недели в изоляции и полной неопределенности. В 2020 году, сидя в одиночестве в своей квартире в Анн-Арборе, штат Мичиган, я заканчивал работу над исследованием ископаемых рыб из Египта. И вопрос о том, что же произошло с обитателями океана сразу после эпохи динозавров, не давал мне покоя. Эта недостающая глава представляла собой гигантский пробел в научном понимании того, как формировались современные морские экосистемы.
Уникальная возможность
В то время я изучал более молодые образцы ископаемых рыб, но продолжал задаваться вопросом: не могут ли более древние породы на территории Египта хранить ключи к этому критическому периоду? Долгими пандемийными месяцами я проводил бесчисленные часы за чтением геологических отчетов в поисках упоминаний о формациях с рыбными окаменелостями подходящего возраста. Всё изменилось, когда мой научный руководитель Хешам Саллам познакомил меня с более ранними работами палеонтолога и геолога Роберта Шпейера и его коллег. Они задокументировали породы в местности Крейя (Qreiya) в Египте, которые отложились всего через 4 миллиона лет после падения астероида. Эта единственная деталь полностью изменила траекторию моей докторской диссертации.
Пока исследование разворачивалось в новом направлении, пандемия беспощадно вторгалась в мою собственную жизнь. Меня уже приняли в докторантуру Мичиганского университета, я жил в США, готовясь приступить к занятиям. Но ковидные ограничения внезапно вынудили меня вернуться в Египет, на родину. То, что поначалу казалось серьезным ударом, в итоге стало одним из важнейших поворотных моментов в моей карьере. В ожидании открытия посольств и получения студенческой визы я продолжал обсуждать с руководителем породы с ископаемыми остатками. Разговоры быстро переросли в план: мы отправимся в Восточную пустыню Египта и увидим место собственными глазами.
Открытия в пустыне
В июле 2021 года наша команда из пяти исследователей выдвинулась к участку Крейя-3 — удаленному местонахождению в Верхнем Египте. Дорога из Мансуры заняла два дня. Рельеф был настолько пересеченным, что машины смогли довезти нас лишь до определенной точки, а дальше пришлось карабкаться по острым скалам, таща на себе оборудование, провизию, воду и, в перспективе, образцы. Найти сам ископаемый слой оказалось непросто: имея лишь обрывочные сведения о точном местоположении, мы часами вели поиски, пока наконец не добрались до конца отдаленной пустынной долины.
А затем наступил момент, который я не забуду никогда. Белал Салем, участник нашей команды, ударил молотком по скале — и практически сразу из породы показался ископаемый представитель семейства луновых рыб (moonfish). Луновые рыбы уже обладали для меня особым значением: их я изучал ранее в более молодых египетских породах. Увидеть такой образец в слоях, которые на миллионы лет старше, казалось почти сюрреалистичным — будто само место отвечало на вопрос, мучивший меня в тихие пандемийные дни. Это был первый знак того, что Крейя-3 может оказаться экстраординарным местом.
Позднее, в тот же полевой сезон, пришло еще одно неожиданное письмо: мой запрос на ускоренную запись на студенческую визу был одобрен. У нас оставалось всего несколько дней, чтобы завершить экспедицию и вернуться домой для подготовки к отъезду в США.
Возвращение к истокам
К осени 2021 года я приступил к докторантуре в Мичиганском университете, и Крейя-3 быстро стала центром моей диссертационной работы. Первые экспедиции показали многообещающий потенциал участка, но это было лишь началом. На протяжении следующих полевых сезонов команда лаборатории Саллама непрерывно возвращалась в Крейю-3, и я принимал участие в раскопках, которые постепенно пополняли растущую коллекцию Центра палеонтологии позвоночных Университета Мансуры. Становилось очевидно, что перед нами не просто очередная точка с окаменелостями, а место, сохранившее необычайно богатое рыбное сообщество критического момента земной истории — всего через несколько миллионов лет после вымирания динозавров.
Самые большие прорывы принесла экспедиция 2023 года, поддержанная грантом Национального географического общества, который получил Хешам Саллам. Мы снова выехали в июле, работая в одних из самых суровых полевых условий в моей жизни. Температура часто приближалась к 122 градусам по Фаренгейту (50°C), заставляя выстраивать день вокруг жары: мы начинали рано, прерывались в самые жаркие часы, постоянно пили воду и возвращались к раскопкам, как только условия позволяли. На протяжении трех недель команда добывала окаменелости под палящим солнцем пустыни. Работа была изнурительной, но каждая новая находка приносила всплеск энтузиазма. К концу экспедиции мы собрали почти 500 образцов.
Реконструкция древней экосистемы
В лаборатории начался иной этап — не менее сложный. Препарирование окаменелостей шло мучительно медленно: на то, чтобы удалить окружающую породу и обнажить хрупкие анатомические детали, ушли годы кропотливого труда. Одна из находок оказалась поистине поразительной: ранний родственник морских коньков и рыб-игл, у которого сохранилась панцирная броня. Идентификация рыб часто напоминала решение гигантской головоломки: некоторые образцы узнавались почти сразу, другие требовали месяцев сравнений, компьютерной томографии и детального анализа. Мне невероятно повезло работать под руководством Мэтта Фридмана, одного из ведущих мировых экспертов по ископаемым рыбам.
Постепенно картина начала проясняться. Мы стали распознавать ранних родственников тунцов, ставридовых, луновых рыб, рыб-игл и других групп, которые сегодня играют ключевые роли в морских экосистемах. Одни из них — стремительные хищники, другие служат для этих хищников добычей. Местонахождение предоставляет прямые доказательства того, что целый ряд современных групп рыб сформировался на удивление рано — спустя всего 4 миллиона лет после импакта. При этом столь же красноречиво, как и присутствие этих видов, выглядит их отсутствие: многие характерные для мелового периода линии морских рыб в изученной ассоциации полностью отсутствуют, а значит, они вымерли непосредственно во время или сразу после удара астероида на рубеже мела и палеогена.
Для меня Крейя-3 — это не просто точка на карте. Это место, где гипотеза, неожиданное возвращение домой, годы пустынной полевой работы и терпеливого научного поиска соединились воедино, чтобы явить одно из самых ясных окон в то, как современная океаническая жизнь начала восстанавливаться после одной из величайших катастроф в истории Земли.
Источник: The Conversation.
Ваш комментарий