Существует вероятность, что доказательства существования инопланетной жизни годами лежали у нас под носом, а мы их не замечали. Большинство людей знакомы с термином «ложноположительный результат» применительно к поиску внеземной жизни — это когда результат, например анализ образца почвы на Марсе, показывает наличие внеземных организмов, хотя на самом деле их нет. Известный пример — посадочный модуль NASA «Викинг-1», который, казалось, обнаружил признаки жизни на Марсе; сегодня этот результат обычно считается ложноположительным.
Но что, если возможно противоположное — «ложноотрицательный результат»? Иными словами, что, если марсоходы и посадочные модули десятилетиями сидят прямо на конкретных доказательствах существования инопланетной жизни, но каждый тест всё равно даёт отрицательный результат? «Мы должны знать об этих ложноотрицательных результатах, — заявила астробиолог Инге Лус тен Кейт, ведущий автор исследования, посвящённого последствиям такого сценария. — Это означает, что существуют недостатки в распознавании наличия жизни. Эти недостатки пока не находятся в списке приоритетов исследований».
Тен Кейт и её коллеги призывают к разработке новых исследовательских стратегий, направленных на оценку рисков потенциальных ложноотрицательных результатов и способов их устранения. «Поиск признаков жизни должен идти рука об руку с более чётко сформулированными вопросами и проверяемыми гипотезами, чтобы обосновать конкретные цели измерений или наблюдений», — заявила она.
Проблема заключается в том, что жизнь в лаборатории и жизнь на холодном, иссушенном радиацией Марсе может иметь совершенно разные «химические подписи». Астробиологи выделяют три категории ложноотрицательных результатов. Первая — приборная: спектрометры и газовые хроматографы могут быть настроены на поиск земных аминокислот и липидов, игнорируя «зеркальную» химию (например, организмы, использующие мышьяк вместо фосфора). Вторая — контекстуальная: даже если марсоход «Персеверанс» возьмёт образец с окаменелостями, но попутно перегреет или перемолотит их буровыми установками, органика разрушится — и анализатор покажет «чисто». Третья — временная: биомаркеры могут быть настолько древними или деградировавшими за миллиарды лет, что они уже не укладываются в калибровку наших стандартов.
Тен Кейт приводит тревожный пример из земной геологии. В 1996 году учёные заявили об окаменелых нанобактериях в метеорите ALH84001 с Марса. Споры не утихают до сих пор: одни лаборатории «видят» жизнь, другие — только минеральные псевдоморфозы. Получается, если бы такой камень попал в руки марсохода с его ограниченным набором инструментов (без томографа и масс-спектрометра высокого разрешения), мы бы до сих пор не знали, лететь ли за ним на базу. Исследовательская группа предлагает обязательный протокол «слепого тестирования» для будущих миссий: в приборы загружают заведомо неизвестные образцы (смесь земных ископаемых с бесплодными породами) и требуют, чтобы алгоритм корректно отличал одно от другого. Если не отличает — меняют методику до старта.
Парадокс в том, что виновниками ложноотрицательных результатов может быть мы сами. Стерилизация аппаратов перед запуском (чтобы не занести земную жизнь) настолько агрессивна, что она же уничтожает или изменяет хрупкие органические молекулы с Марса, если они всё-таки попадают в пробоотборник. «Мы боимся контаминации, — признаёт тен Кейт, — но из-за этого рискуем не узнать Марс таким, какой он есть». Следующий шаг — пересмотреть протоколы. Пока человечество продолжает искать сигналы инопланетного радио, истина, возможно, лежит прямо под колесами марсохода — и выглядит как белый порошок, который наши спектрометры по ошибке принимают за грязь. Учёные призывают добавить в повестку дня вопрос: «А не слишком ли легко мы говорим «нет» жизни?»
Ваш комментарий