Космическое право в тупике: Почему устаревшие договоры не спасут земную орбиту от хаоса

Активность на околоземной орбите переживает бум: удешевление запусков, рост мегасозвездий спутников и появление коммерческих игроков трансформируют космическую деятельность. Однако правовая база, регулирующая эту деятельность, застряла в 1960-х годах, что заставляет задуматься: нужен ли нам совершенно новый подход для решения растущих проблем, угрожающих устойчивому использованию космического пространства?

Мегасозвездия спутников, подобные Starlink от SpaceX, учащение лунных миссий, растущий интерес к орбитальным дата-центрам и военная активность создают вызовы в области управления, с которыми государствам и частным операторам становится всё сложнее справляться коллективно.

Даже когда существует согласие, что по конкретному вопросу (например, по предотвращению столкновений между растущим числом спутников) необходимо действовать, достичь общего соглашения крайне тяжело. Основополагающий документ — Договор о космосе 1967 года — был сформулирован в эпоху Холодной войны, когда в космосе действовало лишь несколько государств, космическое движение было минимальным, а частных проектов не существовало.

«Договор о космосе и несколько последующих соглашений составляют всю основу международного космического права, но они были подписаны в то время, когда по сути только США и Советский Союз могли летать в космос», — отмечает Эли Сандлер, научный сотрудник Гарвардской школы Кеннеди и автор недавней работы по управлению космическим пространством.

Сандлер предлагает подход Конференции сторон (КС), аналогичный процессам в климатических переговорах, обсуждении биоразнообразия и контроле над вооружениями. Такой формат позволил бы обсуждать ключевые вопросы космического управления и вырабатывать обязательные нормы до того, как возникнут неизбежные кризисы. По мнению Сандлера, КС по космосу могла бы сосредоточиться на двух основных блоках проблем.

Первый блок — это области, где, по сути, все космические игроки согласны не только с необходимостью действий, но и с их содержанием. «Просто у нас нет механизма, чтобы сделать эти меры универсальными и обязательными», — поясняет он.

К таким вопросам относятся:

• Стандартизированные протоколы увода космических аппаратов с орбиты (например, обеспечение единого метода сведения спутников).

• Управление космическим движением, включая коммуникацию между объектами и манёвры уклонения.

• Разработка режима ответственности, который создал бы экономические стимулы для компаний не засорять космическую среду.

Второй блок — это проблемы будущего, такие как:

• Добыча космических ресурсов и вопрос о том, что следует считать национальным присвоением таких ресурсов (что запрещено Договором о космосе).

• Определение «зон безопасности» (как в Соглашениях Артемиды) — областей, куда другим аппаратам не следует заходить, например, после посадки модуля на Луну.

Ежегодные конференции в таком формате позволили бы экспертам из разных стран и заинтересованным сторонам регулярно собираться и обсуждать эти ключевые вопросы, открывая путь для поэтапного законотворчества. Это стало бы более политически осуществимым путём для интерпретации и развития Договора о космосе, чем попытки заключать всеобъемлющие «универсальные» договоры, требующие грандиозных компромиссов.

Сандлер отмечает, что, несмотря на общий отход от многосторонности в мире, космическая сфера пока стоит особняком: сотрудничество на МКС продолжается, а в Комитете ООН по использованию космического пространства в мирных целях идут относительно продуктивные дебаты.

Идея Космической КС, однако, не лишена сложностей. Климатические переговоры по схеме КС регулярно подвергаются критике из-за противоречий между участниками. С одной стороны, звучат обвинения в недостаточности усилий, с другой — утверждения, что страны нельзя принуждать к «зелёной» трансформации экономики.

Тем не менее, прогресс есть: с момента подписания Рамочной конвенции ООН об изменении климата в 1992 году были приняты обязательные цели по выбросам и выработаны общие методики учёта парниковых газов. Ключевое отличие космоса в том, что его управление часто требует относительно недорогих мер координации — стандартов связи или планов сведения с орбиты, а не болезненной перестройки всей экономики, как в случае с климатом.

Пока дискуссия идёт, реальность меняется стремительно. Помимо низкой околоземной орбиты, новой «горячей точкой» становится Луна. С планами постоянных баз, добычи ресурсов и возрастающим числом миссий разных стран возникает острая необходимость в чётких «правилах дорожного движения» на поверхности и на лунной орбите, чтобы избежать конфликтов и опасных инцидентов. Устаревшие принципы «свободы исследования», сформулированные полвека назад, уже не дают ответов на вопросы о приоритете доступа к местам посадки, правах на добытые ресурсы или взаимной ответственности за создаваемую инфраструктуру.

Таким образом, движение к новой системе управления космосом — это не академический спор, а практическая необходимость. Вопрос уже не в том, нужно ли адаптировать космическое право к новой эре, а в том, успеем ли мы это сделать до того, как первый серьёзный кризис — будь то катастрофическое столкновение на орбите или конфликт у лунного полюса — наглядно продемонстрирует цену бездействия. Подход, подобный Конференции сторон, может стать тем самым постепенным, но устойчивым механизмом, который позволит землянам вместе писать правила для своего космического будущего, а не бороться с последствиями хаоса.